В честь Дня Матери

Север Леонид Юрьевич

х. Дарагановка

 

Мама...

 

Вокруг чистота, в кухне всё перемыто,

Нет пыли нигде по углам…

 

«Гроза вдалеке, пусть калитка открыта…

Сыночек! Родной! Как ты там?

Быть может зайдёт, забежит на минутку…

Дела… Всё дела у детей…

Устала! Весь вечер крутила закрутку,

Пойду, посижу у дверей».

 

Темнеет… Машины всё тише и тише,

А сердце всё громче стучит,

Гроза приближается, холодом дышит...

«Ну вот! У него же бронхит!»

 

Опять телевизор – вечерние фильмы,

Так много различных программ...

"Давление скачет и пульс нестабильный…

Сыночек! Родной! Как ты там?"

 

Пора засыпать… Всё! Поправила чёлку,

Легла... Только сон не идёт -

В ночной пустоте мальчик тянет ручонки

И маму зовёт и зовёт...

  

Морозова Альбина Георгиевна

с. Троицкое

 

Мамам

 

Воздух ноябрьский пропитан морозцем,

Чувствуем в нём приближенье зимы.

Сердце взволновано, трепетно бьётся –

Нынче День Матери празднуем мы.

 

Мама ночами не спит у кроватки,

Песнь колыбельную детке поёт.

Мама поможет составить загадки,

Мысли ребёнка отправит в полёт.

 

Мама разыщет на карте равнины,

Реки, озёра, моря, города.

Детям поможет достигнуть вершины,

Лучшей подругой им будет всегда.

 

Мама бывает «спасательным кругом»

И, если надо, подставит плечо.

Мама поможет бороться с недугом,

А в темноте станет яркой свечой.

 

Мамам успехов, терпенья, здоровья!

Знаем порой нелегка их стезя.

С лаской дочерней, поддержкой сыновней,

Будут светиться от счастья глаза.

 

Мамам, ушедшим от нас в неземное,

Свечку поставим, молитву прочтём.

Вспомним лицо их навеки родное,

И на могилу цветы отнесём.

  

Романенко Валентина Федоровна

с. Покровское

 

Голубочек

 

У меня на крыше появилось чудо.

Только день настанет, солнышко взойдёт,

Просыпаясь, слышу: воркованьем будит,

Кличет неустанно, завтракать зовёт.

 

Накрошу я крошек и налью водички,

И зову: мой гуля, прилетай скорей.

Нет здесь рядом кошек. Видишь – вот синички.

И в кустах чирикает серый воробей.

 

Отойду подальше и понаблюдаю:

Кто же станет раньше завтрак принимать?

Воробьи слетелись - сразу дружной стаей,

Ну а голубочек не идёт клевать.

 

Быстро опустела с хлебушком кормушка…

Воробьи вспорхнули, покидая двор.

Накрошу я снова мягкую горбушку

Заведу я с голубем грустный разговор.

 

Ты скажи мне правду, рябый голубочек,

Ты откуда взялся, из каких краёв?

Может быть, ты душенька моего сыночка,

Прилетел утешить горюшко моё?

 

Голубочек, видно, рад меня послушать.

Что-то мне воркует… не могу понять.

Говорят, что птицы – то усопших души.

Как хочу тебя я, голубок, обнять.

 

Подлетай поближе и меня не бойся.

Я тебя не трону, голубок родной.

До руки протянутой клювушком дотронься.

А я буду думать, что - сыночек мой.

  

Конюхова Галина Ивановна

с. Покровское

 

Родителям

 

В потертых молескиновых фуфайках

Привиделись родители опять.

Они пришли домой с бурачной пайки,

К усталому отцу клонилась мать.

 

На западе закат горел крылатый,

И веяло прохладой у крыльца.

Знакомый голос слышится у хаты -

С кем спутаешь родные голоса?

 

Но слов не разобрать мне, вот - досада!

Тоскливо я смотрю на небосвод…

Они ушли. Оттуда нет возврата.

Что означает нынешний приход?..

 

Спросить бы, да замру на полуслове,

Дотронуться хочу - уходят в тень.

Забуду, а они приходят снова,

Садятся на скамейку под сирень.

 

Потом, как будто бы закрылась дверца,

Совсем ушли… Соленая слеза

Текла, и болью надрывала сердце:

И помнить больно…

И забыть нельзя!!!

  

Салтанова Анжелика Валерьевна

с. Покровское

 

Обними

 

Дай напиться мне, мама, ключевою водой,

пусть затянутся раны, разольётся покой

и смогу распрощаться с вереницей обид.

Ты подуешь на ваву? Ведь она так болит…

 

Помоги же мне, мама, тёплым мёдом из слов.

Мне б в себе разобраться, наломала я дров…

Я болею так долго, что не видно конца.

Возвращаюсь в гнездовье. Ты ведь примешь птенца?

 

Я умоюсь неспешно предрассветной росой,

перед Боженькой встану и нагой, и босой.

И замру у порога, – снова выбор пути.

Подскажи мне, родная, дальше стоит идти?

 

Я скиталась по свету, за спиной – полземли.

Поделись тихим счастьем и меня обними.

 

 

Без тебя

 

Я помню, ба, мерцали ночью звёзды,

шумел листвой стареющий орех,

наш виноградник прятал матовые грозди

от всех.

 

Июльским солнцем можно было сжарить,

травинки сохли где-то за рекой,

но пробивались сквозь асфальт на тротуаре

порой.

 

 

Я помню, ба, звенел ручей у дома;

ловила в нём проворных лягушат.

Но, как всегда, устало и знакомо

часы

спешат.

Опять июль. Но солнце стало тоньше,

привычно в кассе я беру билет.

Мой путь – домой. Но в этом мире больше

тебя,

ба,

нет

 

  

Кондрашова Ирина Петровна

с. Николаевка

 

Ангел

 

Посвящается

светлой памяти моей бабушки

Василенко Матрены Максимовны

 

 Ах, каким коротким мне казалось лето,

Щебетали птицы в поднебесье где-то,

Солнце не скупилось, свет дарило яркий,

Чтоб теплом прогрелся хутор Луначарский.

Чтоб река искрилась, огибая поле…

 

Ветер поднял волны, заиграл на воле,

Растрепал, проказник, трем девчонкам косы,

Высушил на травах утренние росы,

Прошуршал листвою, ветками играя.

Голубей кружилась в синем небе стая...

 

С речки пахнет влагой, а с горы — цветами,

Мы сидим на лавке, с босыми ногами.

Весело смеемся, в мыслях нет секретов,

Много есть вопросов – мало к ним ответов.

Жизнь тогда казалась легкой и беспечной,

Глупые, не знали: так не будет вечно!

Детство вдруг проходит, время мчится быстро,

Давят плечи годы, словно коромысло,

Заполняем ведра радостью, заботой,

Иногда разбавим горечью, хлопотой.

На судьбу не ропщем, так угодно Богу,

Мы с годами опыт копим понемногу,

И храним в сердечках, как бесценный дар,

Бабушкину мудрость: «Жизнь-то - не пожар,

Десять раз отмеряй, резать не спеши,

К людям будь добрее, ложью не греши.

Совесть не теряйте, чтите память предков,

Старших уважайте, мой наказ вам, детки».

 

Детки повзрослели, сами уж бабули,

Ох, какие ветры в наши косы дули,

От ошибок глупых и от грубых фраз

Бабушкина мудрость нас спасла не раз.

 

Я найду минутку, под иконой сяду:

Бабушкин подарок обласкаю взглядом,

И тепло прольётся, затуманив очи,

В памяти восстанут детства дни и ночи -

Дворик наш уютный…вкусно пахнет борщик,

Дедушка смеется, главный заговорщик.

Терпеливо ждём мы наших тётю с дядей,

А потом - все дружно ужинать присядем, 

Шутки, прибаутки, нежность в каждом слове.

Вся эта забота, взятая в основе

От любви огромной, щедро разделенной,

И от рук, что пахли молоком топленым.

А в груди - не сердце — яркий, жаркий шар!

Луч и мне достался по наследству в дар.

Искру ту святую я в душе храню,

Всех привлечь хочу я к этому огню.

Поделюсь тем жаром с сыном и снохой,

Маленькому внуку дам тепла с лихвой.

Тридцать лет минуло, срок не так уж мал,

Но костер не гаснет - видно не устал…

Потому что с неба, звездочкой сверкая,

Бабушка, наш ангел, путь нам освещает.

Я поставлю свечку ей за упокой:

«Ты храни, родная, наш и впредь покой».

А себе с улыбкой я даю зарок:

«Погостить приеду в милый хуторок».

 

Пусть другие люди там уже живут,

Дедушка с бабулей у двора не ждут,

Но все также пахнет влагой у реки,

А с горы - синеют густо васильки.

 

Север Ирина Николаевна

х. Дарагановка

 

Клубника

       Маленькая Инна сидела у изголовья кровати и всё не могла понять, почему не хочет встать её мама. На улице весна, солнышко пригревает, несмотря на голод, в сердечке плещется смутная надежда и радость. Жмурясь на лучик солнца, пробивающийся сквозь пыльное окошко и, немного скосив глаза, можно увидеть перед собой разноцветные шарики и прыгающие, как сумасшедшие букашки рыжие звёздочки.

        А мама всё лежит, и лежит который день. Бесцветные губы еле шевелятся, что-то булькает в горле. Деревенские старушки приходят и уходят, качая головами и вытирая глаза концами повязанных платочков. Кто-то гладит сухой ладонью Инну по голове.

«Жалко, что мама перестала это делать. У неё такие ласковые руки и такие весёлые глаза! А сейчас они закрыты… и что-то булькает»

         После освобождения их района от фашистов, Галина устроилась до весны в охрану на переправу. В конце февраля, получив единственную винтовку в отделе, она ночью охраняла мост от диверсантов. Вражья пуля раскалённым жалом пробила навылет ей горло, не задев шейных позвонков, повредила гортань. Галина, рухнув на рельсы, всё же смогла произвести два выстрела из винтовки и привлечь внимание. Диверсанты не успели заминировать мост.

А молодая женщина после ранения таяла, как свеча, слабела, не могла кушать. Отвезти в городскую больницу вовремя было не на чем, раны через неделю воспалились, хотя и перестали кровоточить. Примочки деревенской повитухи бабки Нюры не помогали. А какие ещё лекарства были в деревне в военные годы?

Настрадалась лебёдушка, наболелась. Хотелось, чтобы эта рвущая горло боль отпустила хоть на минуточку, хотелось провалиться в уже не пугающее небытиё. Но две дочурки – два её крыла -  Майя и Инночка ещё такие маленькие, чтобы остаться сиротами.

Проклятая война! Как мало счастья досталось Галине в жизни. Она припомнила свадьбу с Иваном, таким озорным и любящим, рождение трёх своих детей и всё…

Похоронила младшего сыночка – наследника, надёжу, затем спустя три месяца свекровь, а потом, получила похоронку на мужа и окаменела от горя.

«Ванечка, родимый, как же так? Не уберегла сыночка, не успела сказать тебе самого главного. Вот и мой черёд пришёл. Освободиться бы уж скорей!»

Губы её шептали, шептали…

Инне так хотелось услышать что-то про себя от мамы, или как прежде, попросила бы она принести холодной водички из ведра. Но мама словно и не замечала девочку, шептала несвязное, не понятное. После обеда собралось в избе много женщин.  Ходили тихо, садились у кровати, потом меняли друг друга. Сухонькая старушка баба Клава, зажгла огарок свечи и стала еле слышно читать молитвы. Инне всё хотелось заглянуть через плечо бабы Клавы и увидеть, что там в этой маленькой мудреной книжице. Но Майя, недавно прибежав с рыбалки, всё одёргивала младшую, поджав губы и, угрожающе хмурила брови.

Неожиданно для всех, Галина вздохнула глубоко, со стоном, открыла ясные глаза, обвела всех взглядом, повернулась к окну:

- Весна, хорошо, листочки уже появились. А мне так захотелось клубники со сметаной! Не доживу…

Перевела взгляд на девочек. Две крупные жемчужины скатились по бледным, впалым щекам:

- Доченьки мои, ладушки, берегите друг дружку.

Закрыв глаза, попросила:

- Увидите детей из избы – тяжко мне смотреть на них. Тяжко!

 

Маркер Галина Михайловна

х. Гаевка

 

Память земли

 

Ветру шепчет чуть слышно донская широкая степь

Вспоминает, на иней сменив разнотравий вуаль,

Как не трактор зерном - черных танков тяжёлая цепь  

Засевала, пытала снарядами жгучими даль.   

 

Вспоминает как воины, пуль не страшась и огня,

Закрывали собою, шептали ЕЙ: “Мамочка... Мать!”

Изуверов проклятых теснили, ЕЙ верность храня.

Как забыть тех, чьей кровью пропитана каждая пядь?  

 

Далеко отнесёт улетающий плач журавлей

Ветром сорванный шёпот:

 - Мне б стать лёгким пухом для них…

Чтоб спасибо сказать, приголубить детей, пожалеть

Тех, кто выдохнул:  “Мама...” - упал, крепко обнял и стих.

 

Ветер, лишь на минуту замри, и в ноябрьской мгле

Ты найдёшь отраженья их снов и услышишь мечты.

Я храню всё в засохшей  полыни, седом ковыле,

Стань для павших сакральною памятью воздуха ты…

 

Журавли прокричат в поднебесье защитников грусть,     

В стылом ветре услышав земную тоску и печаль.

Обещания тысяч над степью взлетят: «Я вернусь!»

И туманною дымкой сраженья наполнится даль.

 

Сафронова Ольга Игоревна

г. Таганрог

 

Маме

 

1

Незабудка. «Не забудь!» - смотрит ясными глазами,

По сырой траве, лугами, провожая в дальний путь.

 

Незабудка. Как давно… Детство. Лето. Где то Волга.

Мы идём купаться. Долго. От жары в глазах темно.

Но внезапно, у бугра, вдруг повеяло прохладой:

Мостик перейти нам надо. Под мостом журчит вода.

А вокруг – по пояс травы. А внизу, в густой тени

Смотрят весело, лукаво из травы на нас они:

Голубые-голубые, в серединках – золотинки.

Будто небо постелили рядом, на краю тропинки.

- Оля, это незабудки, - мамин голос за спиной.

Было всё вчера как будто, а стоят года стеной.

Деда нет, сама я – мама, даже бабушка уже,

Но живёт, живёт упрямо память в сердце и в душе.

 

Рыбинск. Дедушка. От зайца хлеб – такая вкуснота.

Вечер. Силуэт лосиный. Солнце. Просеки черта.

Жёлтые грибы-лисички и малины дух лесной,

Тонкие берёз косички, папоротник кружевной,

Лопухи – такое чудо! Где ты, славная страна?

Незабудки – вы оттуда. Память, детство, тишина.

 

Незабудка. «Не забудь!» - смотрит ясными глазами,

По сырой траве, лугами, провожая в дальний путь.

 

2.

- Однажды ты снова вернёшься туда,

Где шепчет о чём-то речная вода,

Где тянет ладошки подросший лесок…

 

Скрипит, проминается жёлтый песок.

 

Зовут за оградкой родные глаза.

Слеза ли украдкой? А может, роса

По чёрному камню сползла не спеша…

Крик жалобный… Птица? А, может, душа?..

Запуталась, бьётся в шелкОвых силках,

Где петлями – страх.

 

- Однажды ты снова войдёшь в этот лес,

Там всё изменилось, но он не исчез.

 

А память ведёт, растворяя года,

Туда, где журчит по канавке вода,

Где в чаще берёзовых светлых стволов

Таятся атласные шляпки грибов

На мягких подушках кукушкина льна…

 

Откуда вина?

 

- Однажды ты снова… - Как голос далёк.

К нему не пробиться сквозь дали дорог.

 

В лесу по тропинке девчушка идёт.

И маму зовёт.

 

3

Мы все уйдём. И станем пылью.

И никакие зеркала

Не отразят былые были.

Там вечная клубится мгла.

 

Где веры взять?

 

…А купола

Плывут неспешно над простором…

И в чаши белые соборов

Роняют звон колокола.

 

Мелькает времени игла,

Куски реальности сшивая,

Тончает, рвётся ткань живая,

Всё - тлен. Всё – пепел и зола.

 

Но света полоса легла

Из приоткрытой двери храма…

Там что-то есть. И будет с нами.

Надеждой. Капелькой тепла.

 

  

Новик Ольга Михайловна

с. Весело – Вознесенка

 

Дождь

 

Этот дождь, как благословение

До мурашек, до самых кончиков…

Я всего лишь его отражение

Из сомнений, надежд и прочерков.

Всем своим естеством опрокинулась

В небо, будто в  объятия,

Чтобы вновь всплыть на поверхности

Отторжения и принятия.

Ощущение счастья зыбко,

Безгранично, словно детские грёзы,

Вечные,  немыслимо близкие,

Как дождь сквозь солнце, как смех сквозь слёзы.

 

Летом этого года Ольга Новик стала мамой.

Крепкого здоровья маме Оле, папе Александру и дочке Майе!

 

 

Новая книга

ПОЗДРАВЛЯЕМ! НОВЫЙ СТАТУС, НОВАЯ КНИГА!

 

7 декабря 2020 года состоялось заседание Приёмной комиссии Союза писателей России.

На основании представленных документов из региональных организаций и обсуждения творчества литераторов членами Приёмной комиссии в Союз писателей России принята Шульженко (Салтанова) Анжелика Дмитриевна (Неклиновский район, Ростовская область).

Поздравляем Анжелику со столь значимым событием на её жизненном пути и желаем покорения новых творческих высот.

В издательстве «Донской писатель», г. Ростов-на-Дону вышла новая книга Салтановой Анжелики «Небесные киты». Прочитать книгу полностью можно в разделе «Издания»

 

Салтанова Анжелика, из книги «Небесные киты»

 

Моё Покровское

 

Все пишут о Питере, банках, скупых кредиторах,

о пробках в Москве и о том, что не дали зарплату.

А я напишу о Неклиновских вольных просторах,

где детство прошло, где была я ребёнком когда-то.

 

Колосья пшеницы казались расплавленным златом,

сухое зерно рассыпалось в ладонях, как бисер.

Дурманили травы волшебным своим ароматом,

хранил календарь бесконечное множество чисел.

 

Холодный родник у Миуса струился упрямо,

порывистый ветер трепал шелковистые косы,

и солнце горело над полем, как жёлтое пламя,

шумели под окнами стройные девы – берёзы.

 

Тянулись над площадью Береста – серые тучи,

в пустеющем клубе дождинки сползали по стёклам,

по клумбам метался оранжевый солнечный лучик,

а я убегала по лужам и, помню, промокла.

 

Все пишут о странах и о чудесах заграницы,

мечтают о счастье, чтоб длилось оно бесконечно.

А я напишу о бескрайних лугах, косови́цах,

что в сердце моём приютились на долгую вечность.

 

 Всадник

 

Затянулась зима – ей прожить много сотен лет,

жизнь мою рисовать на окне через крепкий лёд.

Колесница судьбы не продвинулась ни на метр,

всадник очень замёрз, но смиренно чего-то ждёт.

 

Всадник молча застыл, и поводья висят змеёй,

покрываются инеем синим изгибы рек,

и копыта коней не возносятся над землёй,

больше лёгкий галоп не срывается в скорый бег.

 

Затянулась зима, – а вокруг миллион лампад

загорается в душах таких же, как я, людей.

Колесницу заносит бушующий снегопад,

чтобы мы научились в беде быть к другим добрей.

 

Облака по бездонному небу бредут толпой,

с высоты пробивается маленький тёплый свет,

чей-то голос сквозь вьюгу мне шепчет: Я только твой,

в этом мире холодном на счастье входной билет.

 

 

Художник

 

Этот юноша был, словно Дона вода – одинок.

Он Ростовом пропах, безнадёгой и смутной тоской.

Только в сердце участливом жил сладкой горечью смог,

что укутывал пыльные плечи сухой мостовой.

 

Этот юноша в пальцах сжимал непокорную кисть,

кропотливо выискивал в людях глубинную суть

и пытался понять. Заполнял по ночам белый лист,

не желая сменить предначертанный Господом путь.

 

Этот юноша чувствовал времени подлинный бег.

Что минута тому, кто бессмертен и снова воскрес?

Он рисует лишь тех, кто внутри до сих пор – человек,

отправляя портреты с доставкой до самых небес.

 

 Я так редко пишу…

 

Я так редко пишу, что слова прорастают в зёрнах,

колосятся во мне. Приближается время жатвы, –

серп ложится в ладонь так привычно и так покорно,

молча пальцы щекочет бровастый овёс шершавый.

 

Я так редко пишу, что слова из меня по капле

утекают ручьём, растворяясь в Азовском море.

Их в болотных массивах разносят ночами цапли,

отголоски себя я встречаю в прекрасной флоре.

 

Я так редко пишу, что слова – разноцветный бисер –

рассыпаются пó полу, скачут, играют в прятки.

Я так мало пишу – и стихов, и новелл, и писем… –

оттого каждый миг ощущается самым сладким.

 

Я почти что нема. Обеззвучена. Безъязы́ка.

Утекает вода, разрастается в сердце Слово, –

если это – мой Ад, то спасибо Ему за пытку,

если это мой Рай – не хотела б себе другого.

 

  

* * *

Ты – рядом, и это сильнее несказанных слов,

забытых моментов, разорванных явью иллюзий.

Тебе посвящаю обрывки полночных стихов,

мы с разных планет, но по-своему близкие люди.

 

Из разных миров. Понастроили множество стен,

мне выпала роль оказаться тем маленьким принцем,

желающим странных, порою пустых перемен…

Но как различить незаметную глазу границу?

 

И тянутся лентой счастливые яркие дни,

мелками цветными твой образ ночами рисую.

Прошу об одном: Ты покрепче меня обними,

я так уязвима, что двигаюсь рядом вслепую.

 

  

***

Ты будешь ждать меня на берегах

прекрасной иллюзорной Атлантиды

и зажигать огни на маяках,

Атлантами покинутых, забытых.

Среди руин воздвигнешь новый храм,

и оживёт исчезнувшее царство…

И я приду. По звёздам. По следам.

По компасу. Сквозь время и пространство.

 

 

Помним поэта

ПОМНИМ ПОЭТА

 

27 декабря 1957г. родился Евгений Евгеньевич Остапов. Кадровый офицер, донской казак. Член Союза писателей Дона, лауреат и дипломант различных поэтических фестивалей и конкурсов. Автор книг: «Былое было», «Радуга жизни» ,«Лютый Пегас». Печатался в альманахах: «Нас память возвращает в 45-й», "Вехи Таганрога", "Славянской боли кружева", "Чайка над Сеймом", «У солнечных часов», «Южный меридиан», «Донские волны», «Мозаика Юга», «Берега», "Донская сотня" и др. Публиковался в журналах: «Юность», «Советский воин», в газетах: «Красная звезда», «Таганрогская Правда», "Приазовская степь".

Ушёл из жизни в феврале 2018 года.

 

Стихи Евгения Остапова

 

Книга жизни

 

Книга Жизни - что же это?

Цепь сюжетов, и не боле,

В ней - страницы тьмы и света,

Счастья, радости и боли.

 

Сколько эта книга знает

Про разлуки, грусть, усталость!

...Но никто не угадает,

Сколько в ней страниц осталось...

  

Наш класс

 

Бал выпускной, разноцветные шарики -

Пусть пролетают года,

Средняя школа в селе Николаевка

В памяти нашей всегда.

 

Где же сейчас те мальчишки с девчатами,

Как там сложилось у них?

Класс выпускной года семьдесят пятого -

Больше не будет таких.

 

Светлое время и детства, и юности

 Так безвозвратно прошло,

Но никогда-никогда не забудется

 Школьных уроков тепло.

 

Время, как ветер, безудержно мчится,

Прошлое тает в пыли,

Но до сих пор так бывает, что снится

 Свет школьных окон вдали.

  

Рассвет над Русью

 

Здесь рассветы малиново-розовы,

Здесь ракиты растут у пруда,

А за рощей весёло-берёзовой

Догорает ночная звезда.

 

Ветерок еле слышно, застенчиво,

В камышовую дует свирель,

И звенит серебристым бубенчиком

Ранней птицы весёлая трель.

 

Это - Русь, что воспета Есениным,

С её небом, и солнцем, и грозами,

Что прекрасна и в пору весеннюю,

И зимою по-русски морозною.

 

Знаю я, там рассветы красивые:

Океан, горы, пальмовый лес...

Но такие, как здесь, над Россией -

Каждый раз, как подарок небес!

 

 Русское молчание

 

В мутной лживой грязи

 политических игр

 нам ли, русским, возиться пристало?

И Россия молчит,

как презрительный тигр

 среди воющей стаи шакалов.

 

Мы в ответ на поток

 обвинений пустых

 не лепечем слова оправданья,

и растерянный мир

 потрясённо затих

 перед русским великим молчаньем.

 

Нас не надо пугать,

нас не нужно учить:

мы ведь вам не рабы, не холопы.

Разве можно о чём-то

 сейчас говорить

 с безнадёжно больною Европой?

 

Как смешно Запад

 брызжет слюной и рычит,

вы ж - не волки, вы - жадные мыши!

А Россия великая

 просто молчит...

Как всегда, перед бурей - затишье.

 

 Вишня

 

Над полями осень задождила

И листвы опавшей намела,

Только вдруг со всей весенней силой

Вишня у дороги зацвела.

 

Милая, опомнись, в самом деле,

Ведь уже ноябрь у ворот,

Лепестки твои сожгут метели,

И холодный ветер унесёт.

 

Но цветёт, прохожих удивляя,

Устремившись к будущей весне,

Радостная, светлая такая,

Чистая, как самый первый снег.

 

На неё с улыбкой смотрят люди -

Рано пробудилась ото сна,

А она им шепчет: "Солнце будет,

И зелёный ветер вновь подует,

И придёт, опять придёт весна!"

 

 Молодость Души

 

Как же быстро годы пролетели!..

Голову покрыла седина,

Хоть и осень поселилась в теле,

Но в Душе поёт, поёт весна.

 

Пусть невзгоды все надежды рушат,

Пусть любовь ты в жизни не сберёг,

Сохранил ты юной эту Душу,

Словно самый дорогой цветок.

 

А когда придёт пора прощанья,

И растает мир, как тёмный дым,

В этот час немого расставанья

 Ты уйдёшь всё так же молодым.

 

Молодым и сердцем, и Душою,

Полной недописанных стихов,

В Вечность улетая за звездою,

Сбросишь тяжесть старческих оков.

 

Те, кто остаются в мире этом,

Будут о тебе тогда скорбеть,

Но найдутся, может быть, поэты

Дописать, додумать и допеть.